У искусства есть одно простое правило: происходящее в произведении не обязано происходить в жизни человека, который его придумал или исполнил.

Звучит очевидно. Но иногда зрители забывают об этом настолько основательно, что становится даже опасно.

В XIX веке знаменитый иллюзионист Синьор Блиц показывал номер с ружьём: зрители стреляли, а артист будто бы ловил пули. В своей автобиографии Блиц рассказывал, что однажды в Саванне человек из публики достал собственный заряженный револьвер и захотел лично проверить его способности. Зритель рассудил просто: если фокусник поймал одну пулю, то, вероятно, справится и с шестью. В другой раз кто-то тайком добавил в оружие ковровые гвозди и серьёзно повредил артисту руку.

Вероятно, эти люди не собирались разрушать представление. Они просто слишком буквально поняли увиденное и решили, что сценическая иллюзия является настоящим свойством артиста.

Похожую историю рассказывал Джордж Ривз, игравший Супермена в американском телесериале 1950-х годов. По его словам, однажды мальчик принёс пистолет и захотел проверить, действительно ли пули отскакивают от Супермена. Ривз якобы убедил ребёнка отдать оружие, объяснив, что отскочившая пуля может попасть в кого-нибудь рядом. Позднейшие исследователи не смогли независимо подтвердить этот случай, поэтому честнее называть его известным рассказом самого актёра. Но даже появление такой истории хорошо показывает, насколько далеко иногда заходит отождествление артиста с героем.

А вот Арнольд Шварценеггер - наш любимый Арни - в 1984 году действительно сыграл Терминатора, почти неуничтожимую машину из будущего. Но никто не требует от него предъявить металлический скелет и объяснить, как связаться со «Скайнетом». Терминатор - персонаж. Арни - артист.

С авторами всё устроено точно так же.

Николай Носов написал «Незнайку на Луне», хотя ему не потребовалось самому лететь на Луну. Космическое путешествие совершил Незнайка, а Носов создал его историю.

Джин Родденберри придумал вселенную Star Trek, дал героям звёздные корабли и отправил их к далёким мирам. Сам Родденберри был военным и гражданским лётчиком, но при жизни в космос не летал. Только после его смерти часть праха побывала на борту космического шаттла. Это не помешало ему создать одну из самых известных космических вселенных в истории культуры.

Я одновременно пишу и исполняю свои песни. Но это не делает меня всеми героями, которых я создаю.

В «Черешне скороспелой» герой примеряет образы султана и сёгуна, обещает дворцы и золотой кальян, а потом сам весело разрушает своё величие и оказывается босоногим певцом на пляже. В нескольких словах - курортная фантазия и самоирония.

В «Копиях меня» герой после просмотра фильма о Матрице мечтает растиражировать себя для одиноких женщин, а лёгкая шутка постепенно выводит к темам боли и неоцифрованной любви. Это фантастическая игра с одиночеством, а не план промышленного производства моих двойников.

«Зелёный змей» - ироничная притча о ложном утешении: герой ищет мудрость в вине, а в финале выясняет, что змей был не «мудрей», а «хитрей». Это художественный сюжет, а не признание автора.

А у героя песни «Кот» есть верный кот, который понимает его лучше людей. У меня кота нет: их шерсть меня не любит. Сама песня - тёплая история об одиночестве и молчаливом друге.

Иногда в основу произведения действительно ложится реальное наблюдение, случай, человек или отдельная фраза. Но затем автор выбирает детали, меняет порядок событий, добавляет вымысел, усиливает смешное или трагическое - и создаёт уже самостоятельную историю.

Даже правда, попавшая в песню, становится художественным материалом.

Почему же герой песни так часто говорит «я»?

Потому что песня должна звучать близко и живо. Лирическое «я» - это художественный приём. Это костюм персонажа, а не паспорт автора.

Если бы каждая песня начиналась словами: «Некий вымышленный гражданин в условной ситуации испытал следующие чувства», - получилась бы не песня, а объяснительная записка.

Конечно, слушатель волен смеяться, грустить, узнавать в героях себя, спорить с ними и находить собственные смыслы. Для этого искусство и существует. Но превращать свою догадку о персонаже в достоверный факт о реальном авторе всё-таки не нужно.

Сказка - ложь. Но объектом этой лжи является созданная история, а не человек, который её создал.

Когда кто-то переносит героев моих песен на меня, он ничего не узнаёт обо мне. Он лишь показывает, что не умеет отличать искусство от реальной жизни.

Поэтому оставим Терминатору металлический скелет, Незнайке - Луну, героям песен - их приключения, а артистам и авторам - право придумывать всё это, не превращаясь в каждого созданного ими персонажа.

Слушайте песни, наслаждайтесь историями и, пожалуйста, не стреляйте в фокусника - ни из револьвера, ни слишком уверенными биографическими выводами.

Денис Джидаев